И именно они оставляют самое сильное впечатление. Ведь такие дома были в каждом городе, и почти каждый из нас может себя с ними отождествить. В нашем сознании они неотделимы от других атрибутов спального района – детей в песочницах, автомобилей, бабок на скамейках, висящем на балконах белье. Но здешние многоэтажки с чернеющими окнами пугающе пусты, а во дворах стеной стоят непроходимые заросли.

Мы заходим в один из таких домов, шестнадцатиэтажку по улице героев Сталинграда.

Перед входом валяются какие-то гигантские железные буквы – видно, когда-то они были большим лозунгом на крыше, но догадаться, что там было написано, не получается.

У этих домов странная планировка – любой мог заглянуть в окна первого этажа.

Этот подъезд ничем не отличается от тысяч таких же подъездов по всему бывшему Союзу. Разве что заметны следы мародёрской деятельности – погром, мусор и украденные в металлолом перила.

Такие же ящики, двери и стёкла были и в твоём доме.

На стенах сохранились чьи-то надписи – в те времена не было кодовых замков и домофонов , мешающих хулиганским образом увековечить имя понравившейся девушки.

Ты ходишь по пустым этажам, заходишь в брошенные квартиры. Много где можно найти оставленные гарнитуры, газовые плиты, книжки, личные вещи, фотографии. Стены почти везде голые – обои отклеились от сырости и валяются на полу. В голову приходит странная мысль о квартирном вопросе – люди годами не могут позволить себе жильё, а здесь целый город стоит пустым. Но в нём нельзя жить – он брошен, и больше не принадлежит людям. В молчаливых стенах обитают призраки цветущей Припяти, жизнь которой оборвалась в апреле 1986-го.

Просто кухня.

Чтобы не поднимать паники, людям не сказали, что они уже никогда не вернутся в свои жилища. «Это временная эвакуация». Но в Припяти не сохранилось ни одной квартиры, которая бы сохранила быт нетронутым – ликвидаторы вскрыли и обработали все без исключения помещения. А после них прошли бесчисленные волны мародёров, желающих поживиться брошенным добром. Именно из-за них всё в этом городе перевёрнуто вверх дном. Даже сегодня, когда красть казалось бы уже нечего, люди с атрофированной совестью продолжают разорять Припять, вырезая батареи, подъездные перила, и краны из ванных комнат.

Чтобы добраться до крыши, нужно пройти двести двадцать одну ступеньку. Я поднимаюсь, попутно заглядывая в некоторые квартиры и в шахту лифта. Высоко!

Впервые вход в лифтёрную не преграждает амбарный замок.

А вот и крыша. Весь город – как на ладони. День ясный, и станция, сначала давшая городу жизнь, а потом её забравшая, видна отсюда хорошо. Дозиметр показывает, что крыша неслабо фонит – радиоактивные осадки впитались в горячий битум. Смола сразу же прилипает к обуви.

Как я сказал выше, на улицах Припяти ощущение покинутости города сильно скрадывается густыми зарослями. Но сверху масштаб можно оценить сполна.

А на многие километры вокруг простираются леса, стеной вставшие на извилистых берегах полесской реки. Где-то в них прячутся брошенные деревни и заросшие высокой травой и мелколесьем пашни. Красивые всё-таки места. За серо-голубой дымкой уже видна Белоруссия – до границы, которой для радиации не существует, чуть меньше девяти километров.

Вместе со станцией, Припять должна была существенно вырасти в размерах, добравшись вплоть до берегов реки, имя которой носила. Этот дом, возможно, строился для персонала пятого энергоблока.

Мы спускаемся вниз и снова пробиваемся по заросшим аллеям.

Ходить по улицам здесь надо с большой осторожностью, хотя бы для того, чтобы не провалиться в открытый люк. Подземная инфраструктура затоплена водой, которую никто больше не откачивает.

Выходим к городскому стадиону.

Из этих ворот когда-то выходили футбольные команды, а в бидонах хранилась краска, которой наносили спортивную разметку.

Сейчас в футбол уже не поиграть. Стадион – вон он впереди.

Около стадиона находится единственное незаброшенное строение в Припяти. В этой будке производятся замеры различных показателей, в том числе радиационного фона в городе, а данные сразу передаются в Чернобыль. Интересно, что во всех «населённых пунктах» Зоны до сих пор есть электричество.

Сразу за стадионом – припятский парк аттракционов. Покататься на них никто не успел, так как открытие парка намечалось на первое мая 1986 года.

Он должен был стать очень красивым – с небольшими водными каналами.

Замерший «автодром». Кроме него, «Колеса» и «Орбиты» других аттракционов построить не успели.

Вдоль ведущей к речному вокзалу дороги стоит забор с колючей проволокой – здесь проходит восточная граница города. Во многих местах забор разорван.

Напрашивается вопрос – а можно ли пробраться в Припять без пропуска, минуя ограждения и КПП? Да, но только теоретически. Ведь автомобиль отпадает – вас сразу засекут. Оставшийся вариант – пройти самоходом через леса. Сделать несколько десятков километров за день вам не удастся, поэтому придётся заночевать (ставя палатку, не забывайте что заражение в отдельных местах может составлять до 1 000 кюри на квадратный километр). И даже если вас и не съедят многочисленные волки, то непременно заметит кто-то из самосёлов или рабочих зоны, и незамедлительно сообщит об этом куда следует. После этого вас непременно поймают и строго накажут за проникновение на режимную территорию. Думаю, ни у кого не осталось сомнений, что рассказы о сталкерах, якобы гуляющих по Зоне – не более, чем байки.

А мы на автобусной остановке «Речной вокзал».

Передать общий вид речного вокзала на фотографии трудно. Растительность около реки настолько буйная, что почти полностью скрывает собой это здание. Слева находится какой-то павильон, судя по всему, служебный отдел.

Справа – плохо различимое здание вокзала.

Тут всё ещё стоят классические автоматы по продаже газировки.

Из зала ожидания когда-то открывался красивый вид на затоку и прибывающие из Киева «Ракеты».

С другой стороны – кафе «Припять», стеклянная мозаика которого известна всем, кто хоть раз смотрел фотографии из Зоны.

По полуразрушенным ступенькам спускаемся к воде. На дебаркадере еще различимо название. Вдали виднеются несколько кранов. Как и баржи в Чернобыле, они затонули из-за проржавевших днищ.

Не гостеприимен нынче речной вокзал.

О важности статуса атомограда свидетельствует размер городской больницы. Двадцать шестого апреля восемьдесят шестого именно тут останавливались прибывшие со станции машины скорой помощи. Находившиеся в них люди уже были обречены.

Приёмная больницы. В этой части экскурсии начала давать о себе знать усталость. Напомню, что в десятикилометровой зоне запрещается ходить без длинной одежды, а также употреблять пищу или пить за пределами дезактивированных помещений. А без подготовки весь день проходить в куртке по жаре и без глотка воды крайне нелегко

Поэтому осмотр больницы не был особо тщательным – на верхние этажи идти уже не хотелось.

Яблони во внутреннем дворе усыпаны плодами (пить хочется сильно, ещё немного, и съел бы).

В этом здании находился один из избирательных участков.

Горбачёвская антиалкогольная кампания была в самом разгаре.

Гинекологический кабинет. Впервые узнал, как выглядит это пресловутое кресло.

Опять следы чьей-то «деятельности». За какие деньги вы бы согласились искать металл в такой почве?

Скульптура Прометея, которая находится у входа на станцию, раньше стояла у этого кинотеатра. В присутствии в Припяти этого имени некоторые находят некое зловещее предзнаменование – античный герой добыл для людей огонь, который давал им огромную силу, но при неосторожном обращении мог оказаться смертельным.

Проходим в фойе.

Из него – в кинозал, где сохранилось несколько кресел и остатки полотна. Интересно, сохранились ли проекторы (я не успел забежать в комнату проката)?

Рядом – музыкальная школа, с выложенным традиционной советской мозаикой фасадом.

В актовом зале сохранился рояль, глухими ударами отзывающийся на нажатие клавиш. Строение также несколько лет использовалось (скорее всего, для отдыха) после дня икс – полы в кабинетах имеют такое же покрытие, как в «Лазурном».

А главным культурным заведением города был ДК «Энергетик» (сделав за несколько часов круг по городу, мы снова вернулись на площадь).

Без этого социмпрессионистского панно в его центральном зале не обходится не один фоторепортаж из Припяти. Обычно его снимают с другой стороны, где краска не так сильно облупилась.

В здании были большие окна, и, как следствие, пол покрывает толстый слой битого стекла. Непонятно, откуда сюда попали ворота для мини-футбола.

В ДК имелась весьма серьёзная театральная сцена – всё это оборудование с тросами высотой в пять этажей позволяло добиться убедительных эффектов с декорациями и актёрами. Внизу слева виден зрительный зал. За сценой – агитпункт с портретами деятелей партии, который я даже не хочу показывать (понятно, не по идеологическим соображениям, а потому что уже он в одном и том же ракурсе был запечатлён уже раз сто).

Рядом с ДК, за дугообразным сооружением (на нём раньше был лозунг) – гостиница «Полесье».

Всё, что осталось от богатого убранства.

Из окна видно соседнее строение, где находился горисполком. На его крыше раньше также был выставлен лозунг, о единстве народа и партии. Попасть внутрь мы уже не успели.

Гостиница – последний пункт нашей экскурсии. Осматривать её нет ни времени, ни сил. Мы поднимаемся на отделанную дорогой гладкой плиткой смотровую площадку, чтобы кинуть на город прощальный взор. День близится к вечеру.

Внизу шумит лес и молчит Припять.

Я достаю из сумки телеобъектив.

В начале 2008 года американский канал «Хистори» выпустил полуторачасовой фильм под названием «Жизнь после людей». Он рассказывал, что бы произошло, если бы человечество вдруг неожиданно исчезло, оставив нетронутыми плоды своей деятельности. При помощи компьютерных спецэффектов создатели фильма показали, как погаснет свет и затопит водой канализацию и метро, как одичают или погибнут домашние животные, и как будут медленно зарастать и разрушаться города. Через 50 000 лет следы человека практически исчезнут, и напоминать о нём будут только редкие археологические находки, и ядерные отходы, распад которых может продлится ещё миллионы лет. В фильме показали Припять – как живую иллюстрацию двадцатилетней отметки. Природа быстро забирает назад свои отобранные владения.

Брошенный город медленно, но верно разрушается дождями и ветрами. Где-то уже успели рухнуть перекрытия. И хотя особо крупных обвалов ещё не произошло, это всё лишь дело времени – здания уже сейчас находятся в аварийном состоянии, а некоторые из них буквально дышат на ладан. Город обречён – коррозия быстро делает своё дело, и через 100-200 лет здесь не останется ни одного дома. И хотя звучат предложения превратить Припять в город-музей, вряд ли это когда-нибудь произойдёт – уж слишком нелепо для большинства людей выглядит сама идея вкладывания денег в реставрацию такого объекта. Возможно, когда-нибудь Припять и воскреснет – но это будет уже что-то совсем иное, и вряд ли произойдёт на нашем веку. Слишком сильно загрязнена эта земля. И несмотря на то, что сегодня уровень радиации уже не так высок (радионуклиды постепенно уходят в грунт, а некоторые изотопы успели пройти через несколько периодов полураспада), о безопасности проживания не может быть и речи. Ведь некоторые тяжёлые элементы, выпавшие в «десятке», не только имеют периоды полураспада в десятки тысяч лет, но и формируют при этом ещё более опасные и радиоактивные изотопы. Сменятся сотни поколений, прежде человек сможет сюда вернуться.

Зона, скорее всего, останется естественным экологическим заповедником, тем, чем она фактически уже является сегодня. А Припять, пока не разрушиться, будет ярким напоминанием о том, к чему может привести небрежное обращение с покорёнными человеком силами.

Автобус едет в сторону Чернобыля. Молчаливый город-призрак остался позади.

Источник www.mikhed.ru