Наверняка все видели фотографии этого места, я тоже, но качественных фотографий с описанием каждого кадра видел мало, потому выкладываю хорошую подборку Юрия Михеда.


Сегодняшняя Припять начинается с ещё одного, уже третьего за сегодня КПП, расположившемся сразу за полинявшим знаком о въезде в населённый пункт. Милиционер в ОМОНовской форме снова тщательно проверяет документы.

 

 

Мне приходилось слышать заблуждение, что до аварии Припять имела статус ЗАТО. Это не так – до 26 апреля 1986-го года въезд в город был совершенно свободным. Забор из колючей проволоки по периметру был построен уже после аварии, чтобы уменьшить проблему мародёрства. Проехать в город, минуя этот пост, сегодня не получится, но от мародёров это не спасает – деньги и покровительство нужных людей сегодня решают больше, чем законы или понятие морали.

А когда-то парадным входом в город служил главный проспект, носящий, как любой главный проспект любого советского города, имя Ленина. Из-за плотной стены деревьев, выросших вдоль дороги, ехать приходится очень медленно.

Улица выводит на городскую площадь. Автобус останавливается, проводники ещё раз напоминают о крайней нежелательности употребления пищи за его пределами, о требованиях к одежде, и, наконец, дают команду на выход. В голове всплывает мысль, характерная для первых минут прибытия в какое-то место, о котором много слышал и думал, которое много раз видел на картинках, но где ещё никогда не бывал. «Я тут».

Вот он, тот самый «белый дом», где жило начальство, и те самые жёлто-красные советские телефонные будки, которые, пожалуй, сохранились только здесь.

А через площадь – тот самый дворец культуры. Между плитами растёт трава и пробиваются деревья. На клумбах «города цветов», как называли когда-то Припять, уже выросли высоченные тополя.

Тут надо сделать некоторое отступление. Я уже трижды употребил словосочетание «те самые», и это свидетельствует о том, что многие читатели тоже смогут это сделать. Доступность экскурсий в Зону для обычных людей, привела к тому, что многие пользователи интернета уже хоть раз бы да видели подробные фотоотчёты из заброшенного города. Учитывая, что эмоции приезжающих сюда впервые обычно одинаковы, как и маршруты экскурсий, можно предположить, что эти отчёты бывают крайне похожими друг на друга не только мыслями, но и ракурсами.

Я не хочу вдаваться в рассуждения о «законсервированном памятнике советской эпохи» и снабжать их фотографией проржавевшего герба на крыше высотки, что смотрит на площадь с западной стороны (но удержаться от того, чтобы её сюда включить, я не смог). Я просто по порядку покажу то, что увидел, и расскажу о своих впечатлениях.

Мы разбиваемся на три группы (две из них возглавляют Planca и Moloch, а нашу – Сергей из МЧС) и расходимся в разные стороны. Наша группа направляется на запад по улице Курчатова, мимо городского универмага.

Первым на пути встречается какой-то продовольственный магазин.

Внутри – разбитые морозильные прилавки и весы (хочется добавить: «точно такие же, как были в любом продовольственном отделе»).

Сзади, около дверей, к которым подъезжал фургон с продуктами, в глаза бросается нарисованный силуэт – результат работы некой группы художников, реализовавших таким образом свой странный «творческий замысел» – такие граффити в Припяти можно встретить повсюду. Действия «художников» были справедливо квалифицированы как вандализм (как заметил писатель Александр Эсаулов в «Факультете всеобщей любви», это сродни рисованию на надгробных плитах), за что им навсегда был запрещён въезд в зону.

И, по моему скромному мнению, поделом. За такие художества можно было бы и построже наказать.

Мы на территории детского сада.

Детские сады особо любимы приезжающими в Зону фотографами – ведь нельзя придумать более красноречивого постапокалипсического сюжета, чем брошенные игрушки и куклы. Для пущей сюжетности кадр часто самостоятельно «дорабатывают» – разбросанные противогазы и валяющиеся на улице пупсы, которых вы наверняка видели на снимках других людей, их рук дело.

В детском саду мне на память пришла повесть Стивена Кинга под названием «Лангольеры», где герои попадают в брошенный вчерашний день.

Мы все родились и росли в СССР, стране, где всё было типовым. Многие годы мы ходили в одинаково построенные и оформленные детские сады и школы, видели одинаковые наглядные пособия и плакаты, играли одинаковыми игрушками (я даже нашёл несколько машинок, точь-в-точь таких, как были у меня в детстве), и читали одинаковые книги.

Сейчас ничего этого уже нет, а то, что осталось, изменилось до неузнаваемости. Но в Припяти ты, подобно персонажам той книги Кинга, словно возвращаешься в прошлое. И сразу видишь, что оставленного вчера, в таком виде, как мы его помним, не существует ни в этом, ни в других измерениях. Оно разрушилось вместе с той странной страной.

Мы направляемся дальше. За деревьями различаются пустые окна панельных домов и спрятанные в зарослях кустарника входы подъездов.

Газификация.

Джунгли полесского типа.

Эта бурная растительность сильно скрадывает чувство заброшенности города. Прогулка по летней Припяти больше напоминает прогулку по лесу – со всех сторон тебя окружают заросли, и продираясь через них под аккомпанемент пения птиц, ты час от часу натыкаешься на какие-то объекты. В этой берёзовой роще была детская площадка.

Но можно представить, какое зловещее впечатление мёртвый город оставляет в холодное время года, когда деревья теряют листву. Стоит зимняя тишина, и отовсюду на тебя смотрят безмолвные бетонные сооружения. Это уже настоящий пост-апокалипсис.

А мы подходим к внутреннему входу одной из школ.

В коридорах пробиваются деревья, семена которых были занесены сюда ветрами. И опять знакомая планировка. Там дальше – туалеты. Женский, мужской, а между ними – подсобка уборщицы.

Какой-то класс. На досках можно часто увидеть телефоны и контактную информацию учившихся в этой школе припятчан, что теперь ищут своих одноклассников.

Борьба за мир и дружбу народов в кабинете английского.

В ленинской комнате с плаката на стене салютуют откровенно анимешные пионеры.

Верстаки и настенная таблица с образцами древесины в кабинете труда.

Спортзал с прогнившим от сырости полом.

Волк применяет самодельные предохранители.

В Припяти мне удалось изнутри посмотреть множество обычных учреждений, в которых в обычной жизни бывать не пока приходилось. Например, милицию (на фото – так называемый «обезьянник», куда сажают свежезадержанных хулиганов).

Или в камере СИЗО с нарами и парашей (обычная дырка, как в вокзальном туалете, с невысокой отгородкой – тут её не видно).

Юго-западная окраина города – промышленная. Сразу за милицией – какой-то грузовой автопарк.

Много незахороненной техники. Фонит, однако, не слишком сильно.

Городская пожарная часть.

Внутри неё были найдены вот эти бутылки. То, что в СССР также выпускались диетическая пепси-кола и другие напитки компании, стало для меня открытием.

Дорогой Леонид Ильич и другие лица.

Недалеко от завода «Юпитер» – самый «грязный» предмет, обнаруженный в зоне – ковш, по какой-то причине избежавший захоронения. Мой бытовой дозиметр, рассчитанный максимум на 10 миллирентген в час (в 500 раз выше нормы), ушёл в зашкал. Но именно по этой причине недезактивированный ковш давно уже стал припятской «достопримечательностью», обязательной к посещению каждой экскурсией. Обладатели более мощных счётчиков на форумах сайта Припять.ком доложили цифру в 13 миллирентген.

А вот и сам «Юпитер». На окружённую высоким бетонным забором территорию мы попадаем через дырку в ржавых воротах.

Натыкаемся на тот самый японский радиоуправляемый трактор, который должен был разгребать завалы возле четвёртого энергоблока, но быстро вышел из строя из-за сильных радиационных полей, вследствие чего смертельно фонящие обломки содержимого активной зоны солдатам пришлось убирать вручную.

Разгромленные цеха и проходы сильно напоминают уровни некой игры-стрелялки. Сейчас из-за угла выскочит монстр.

«Для виду» предприятие производило одноимённые магнитофоны, а основное назначение было засекречено – выпускалось что-то для оборонки. Именно поэтому завод продолжал работать после аварии, и был закрыт только в середине девяностых. Сейчас помещения завода, как и всё остальное в Припяти, разгромлены и разграблены.

Правда, разграблены не до конца – на выходе мы встречаемся с группой Moloch’а. Из разговора между ним и нашим проводником понятно, что где-то на окраине завода в настоящий момент орудуют мародёры. Проводники решают, что в данном случае ничего предпринять не получится (иначе непонятно, чем всё сегодня закончится).

Возвращаемся в город по первобытной хвойной чаще.

С некоторого расстояния Припять можно принять за обычный окраинный район.

Мы идём по крупной улице – Спортивной. Асфальт проступает узкой полоской по центру, остальную часть дороги закрывает намытая дождями земля. На ней видны свежие следы – видно, что утром тут успели порыться кабаны. Из-за исчезновения «человеческого фактора» в Зоне восстановились популяции диких животных, некоторые из которых (волки или те же кабаны), представляют угрозу для человека.

Животных-мутантов, о которых любят говорить обыватели, в реальности не существует – если где-то и родится двухголовый кабан, долго он не проживёт. Естественный отбор сразу отметает уродства.

По этой улице расположен дворец спорта «Лазурный», часы на крыше которого многие годы показывают без пяти двенадцать. Как и завод «Юпитер», он долго функционировал после катастрофы.

Об этом говорит особый, похожий на линолеум материал, которым покрыты все полы и лестницы. Он не накапливает радиацию, и был положен для защиты отдыхавших тут рабочих.

Сегодня бассейн пуст и завален отвалившейся штукатуркой и битым стеклом (ни один мародёр не сможет пройти мимо таких больших окон).

В детстве, когда я ходил на плавание, меня всегда мучил один вопрос – как выглядит бассейн снизу, особенно под мелкой частью? Здесь этого узнать не удалось – я спустился было вниз, но разглядеть что-то в кромешной тьме было невозможно. Зашёл в душевую, но там ничего необычного не было.

В Припяти нет, или, по крайней мере, очень мало хрущёвок. Город застраивался более поздними, улучшенными сериями типовых домов.

Источник www.mikhed.ru